ВОПРОС-ОТВЕТ

Все
  • Вопрос:

    «Здравствуйте! Обращается к вам жительница дома №11«А» в мкр. Северный по поводу благоустройства придомовой территории, которая находится в критическом состоянии. В 2015 году наш двор был включен в реестр для ремонта. Были выделены средства. Но в 2015 году ремонт прилегающей к дому территории не был сделан. Уже середина июля 2016 года, но к ремонту так и не приступали. Дорога мимо нашего дома сквозная, по ней проходит автотранспорт к домам улицы Новостройка и в Северный микрорайон, к торговым точкам проезжает и грузовой транспорт. На небольшом участке дороге два десятка ям. Нет даже ямочного ремонта дороги. Хотелось бы получить информацию, когда все-таки будет приведено дорожное полотно в надлежащее состояние и асфальтовое покрытие возле дома и также ли обстоят дела в других придомовых участках, включенных в реестр ремонта в 2015 году. Шевченко Т.Н.»

  • Ответ:

    Отвечает администрация г Канска: - Работы по ремонту дворового проезда дома, расположенного по адресу мкр. Северный, 11А, будет выполнен до 10 августа согласно заключенного муниципального контракта.

«Что касается амнистии, говорят, в крае может освободиться до 4200 человек»

Комментариев: 0
Просмотров: 29276

Юрий ХВАЩЕВСКИЙ / фото Ольги БОЛДЫРЕВОЙ

18.12.2013 00:00

«Что касается амнистии, говорят, в крае может освободиться до 4200 человек»

В России, как известно, не принято зарекаться минимум от двух вещей: сумы и тюрьмы - в нашем замечательном государстве попасть за решётку запросто совершенно по любому поводу. То есть от реального преступления до слишком смелой гражданской позиции, которая может не понравиться тем, кто возомнил себя властью. Но любое заключение - каким бы ни была его причина - всегда выпадение из общества. Для одних - на время, а для кого-то и на всю оставшуюся жизнь. Оттого в этой э… сфере крайне остро стоит вопрос, как вернуть человека в то самое общество, как дать ему шанс пожить если не заново, то, по крайней мере, чуть лучше, чем до.

 

Организаций, помогающих бывшим заключенным, не так много. Но нам, если можно выразиться так, конечно, повезло: в крае работают несколько Центров социальной адаптации лиц, освобождённых из мест лишения свободы. Центров, способствующих встать на ноги тем, кто действительно намерен исправиться. О том, чем живут Центры адаптации, как работают и чем обернётся для нас близящаяся амнистия, - в беседе «СГ» с руководителем Канского ЦСА Сергеем САПРУНОВЫМ.

 

Найти сам Центр не так-то просто даже для коренных жителей Канска. Так что человеку, который не ориентируется в городе и не имеет средств на такси, не позавидуешь - нужно точно знать, куда едешь, чтобы попасть наверняка.

Мне, ни разу не бывавшему в подобного рода учреждениях, Центр представлялся заранее чем-то средним между стройплощадкой и тюрьмой - срабатывали подсознательные клише (да и что можно было себе воображать, пытаясь найти дом на окраине?)... Но, найдя и наконец-то попав внутрь, был я искренне поражён открывшейся картиной: таких уюта и домашней атмосферы, с какими встречает гостей это небольшое двухэтажное белое здание, порой нет даже в хорошо обжитой партикулярной квартире! Боюсь впасть в штампы, но здесь всё действительно настолько по-домашнему, насколько это вообще возможно в специфическом государственном учреждении: маленькая тихая столовая, гостиная, полная книг, опрятные комнаты жильцов, полные дорогих их сердцам мелочей...

 

- Сергей, в последний месяц в СМИ появлялась информация о некоей Службе сопровождения бывших заключённых, о которой радеют депутаты Заксобрания и работа которой подаётся едва ль не как проявление гражданского героизма... Связана ли она, Служба эта, с вашим Центром? Что собой представляет?

- Уголовный Кодекс обязывает учреждения пенитенциарной системы, ГУФСИН, сопровождать и готовить лиц, которые должны быть освобождены из мест заключения, к выходу на свободу. Они должны начинать такую подготовку за полгода до его освобождения, с заключёнными должны работать психологи, воспитатели и так далее. Как они это делают, я говорить не берусь, наверняка не так красиво всё выглядит, как они расписывают. На сегодняшний день этим пытается заниматься так называемая Служба социального сопровождения, собранная из пенсионеров ГУФСИН, и пока складывается впечатление, что вокруг этой службы идут какие-то игры, её куда-то пропихивают, о ней много пишут, в то же время искажая сведения о нашей работе - работе Центров социальной адаптации. Эта Служба сегодня выполняет те же функции, что и мы, с одним только нюансом: их оповещают о тех, кто должен освободиться и куда освободившиеся направляются. Как они их подхватывают, где размещают, как трудоустраивают и вообще как с ними работают - для меня это большая загадка, потому что даже нам, на кого государством возложена непосредственная обязанность предоставлять такую услугу бывшим заключённым, подчас приходится непросто. Как всем тем же может заниматься эта Служба, которая не имеет ни помещений, ни условий для сопровождения лиц, освободившихся из мест заключения, я не понимаю. Хотя написано о них красиво. В последних публикациях краевых СМИ ситуация представлена так, что Служба социального сопровождения при ГУФСИН - это орлы, а наши Центры, работающие по всему краю от министерства социальной политики Красноярского края, с работой не справляются. Это не соответствует действительности.

 

- Почему же депутаты Заксобрания сегодня так сильно озабочены именно положением дел в Службе, а не в Центрах?

- Не знаю. Полагаю, эта Служба берёт на себя часть тех обязанностей, которые законом наложены на учреждения ГУФСИН: за полгода до освобождения человека из заключения сотрудники должны установить, живы ли его родственники, если у него жильё, отправить необходимые запросы, собрать необходимые документы, психологически подготовить заключённого. Что конкретно из перечисленного делает упомянутая Служба и вообще на основе каких нормативных актов она существует, непонятно. Что же касается нашей работы, то Красноярский край - один из немногих регионов, полностью обеспеченный Центрами социальной адаптации бывших заключённых: их у нас четыре. В Канске, например, мы работаем уже девять лет. Причём уникальность наша в том, что канский Центр - совмещённый, то есть у нас здесь проживают и мужчины, и женщины. И мы, в отличие от прочих, всё это время живем без происшествий. Хотя вопросы взаимоотношения полов возникают регулярно.

 

- О вашем существовании известно всем заинтересованным лицам? Заключённых ставят в известность, что, допустим, в Канске существует такой Центр?

- В СМИ пишут, что о нас ничего не известно, что мы принимаем только по направлениям и только с полным пакетом документов... Всё это ерунда! О нас известно во всех краевых учреждениях ГУФСИН, есть наши буклеты с адресами и телефонами, в обязанности сотрудников, оказывающих сопровождение лиц, освобождающихся из мест заключения, входит информирование о нашем местонахождении и работе, ознакомление с правилами пребывания у нас. И принимаем мы абсолютно всех, даже без документов - главное, чтобы была справка об освобождении. Хотя порой даже и без такой справки берём, сами направляем запросы, уточняем, кто этот человек и откуда, пока он живёт у нас. Что касается направления, то люди к нам могут быть направлены ГУФСИН либо социальными службами, МВД, но могут обратиться и самостоятельно. Препятствий для этого нет никаких.

 

- То есть информация о вас общедоступна?

- Да, она есть везде - в муниципалитетах, в колониях. Нет такого учреждения, куда бы мы ни направляли о себе информацию. Хотя имеется один нюанс. Сотрудники, которые обязаны готовить лиц, освобождающихся из мест заключения, направляют нам запросы с просьбой о размещении бывших заключенных - только в этом году мы получили около восьмидесяти таких ходатайств. Казалось бы, к нам должно было прийти восемьдесят заключённых… однако из всего этого количества пришло лишь десять-пятнадцать человек. Что свидетельствует как раз о «качестве» подготовки и информирования этих заключённых теми службами, которым такая подготовка вменена в обязанность.

 

- …И получается, что та Служба может поставить себе «галочку», что пристроила восемьдесят человек?

- Наверное, они пишут в своих отчётах, что эти восемьдесят человек они направили к нам. Но они до нас не доходят. И тут ещё один нюанс. Перед тем как человек освободится из МЛС, сотрудники ГУФСИН должны проверить его на наличие жилплощади и родственников. Они отправляют запросы, местные участковые проверяют адрес и дают ответ, что родственников, например, не обнаружено. И тогда человека направляют нам. При этом сам бывший заключённый думает (или так его там готовят), что попасть к нам - это обязанность, словно необходимо у нас отметиться. А когда начинаешь разговаривать, выясняется, что у него есть семья, жена или муж, ребёнок - причём в другом совсем конце страны. Спрашиваем, зачем же к нам приехал? А он объясняет, мол, я просил, чтобы меня сразу отправили домой, но официального ответа не пришло, и я как законопослушный гражданин приехал, куда сказали. Вот и приходится объяснять, что отмечаться у нас совершенно не обязательно - вы теперь свободный человек и можете ехать к своей семье.

Единственное ограничение - по прибытии на место встать на учёт в МВД и отмечаться, как того требует закон. Такое, правда, случается не часто, но бывает - направляли к нам людей, скажем, из Новосибирской области, из Подмосковья, хотя там у них семьи и дети. Это тоже свидетельствует о «качестве» подготовки.

 

- В ряде СМИ говорится о квартирах, которыми якобы располагает Служба социального сопровождения для размещения бывших заключённых и на которые призывали «скидываться» депутаты Заксобрания...

- Не знаю, о каких квартирах идёт речь. У нас есть наши бывшие, как мы говорим, клиенты, которые трудоустраивают на временную работу бывших заключённых, но о размещении их в домах и семьях речи не идёт. Единственное, что могу сказать, есть у нас в городе церковь Воскресшего Христа Спасителя, где свой Центр реабилитации, в котором они также принимают и размещают бывших заключённых, занимаются их социализацией и дальнейшим трудоустройством. Но о том, чтобы кто-то купил дом и предназначил его для размещения бывших осуждённых, я не слышал.

 

- Как люди к вам приходят? Как это обычно происходит?

- Процедура очень простая. Человек, который освобождается из мест лишения свободы, узнаёт о нас по месту пребывания - ещё раз повторю, что информация о нашем Центре есть везде (а если он её не получает, это не наша вина: значит, либо плохо работает ГУФСИН, либо сотрудники учреждений некомпетентны и не могут предоставить необходимую информацию). Если у человека потеряны все социальные связи, нет родственников и жилья и если он хочет сам к нам приехать, его направляют сюда. При этом у него может быть минимальный пакет документов, а может не быть вовсе - мы берём на себя обязанность восстановить или сделать ему недостающие документы.

Прибывший к нам в Центр человек имеет право находиться у нас в течение года на безвозмездной основе. Ещё пару лет назад этот срок был короче на полгода, но этого времени явно не хватало, поэтому мы обращались с ходатайствами о его продлении. Бывшему заключённому предоставляется одноразовое питание, комната и все удобства, которыми располагает Центр. Не всем, но многим выделяется материальная помощь. Если человек не смог по каким-либо причинам найти работу или вынужден задержаться в Центре, то по истечении года мы вправе предоставить ему возможность проживания у нас ещё в течение шести месяцев, но уже на платной основе, при этом питание уже полностью за свой счёт. Размер этой платы складывается из расходов на содержание, коммунальных расходов, услуг, но сумма эта не столь велика, и она не является проблемой - из практики знаю, что лица, которые действительно хотят изменить свою жизнь, в течение первых месяцев в состоянии найти работу и себя содержать. Не скажу, что смогут содержать семью, но себя - безусловно. Есть, конечно, и те, кого отчисляем за нарушение правил проживания, но только после неоднократного нарушения и бесед.

 

- Ваши клиенты вообще активно социализируются?

- К каждому нужен индивидуальный подход. Есть люди, чей тюремный стаж невелик, нет связей с криминальным миром, они ещё не успели в него погрузиться и у них нет тяги вернуться в ту среду. Зато есть острастка и даже своего рода боязнь перед тюрьмой. С такими проще - они проявляют активность, стараются найти себя в обычной жизни, находят работу, заводят семью, становятся полноценными гражданами. А есть те, кто отсидел лет пятнадцать, для таких процесс возвращения в общество, адаптации в нём проходит тяжело.

 

- Я употребил термин «социализация» как раз в отношении таких случаев: человек, который отсидел иногда и двадцать лет, возвращается в общество, которого он совершенно не знает, за это время очень многое изменилось, и не только внешне, и ему приходится учиться жить в социуме…

- Именно. С такими людьми действительно тяжело работать. И тут дело ещё и в том, что процесс социальной адаптации осуждённых должен быть взаимным - у человека должно быть желание встроиться в общество, стать его частью, а общество должно иметь желание и возможность его принять. Тогда есть эффект, и процент адаптации в этом случае достаточно высок. Но это в идеале, а жизнь совершенно не такая. Наше общество не открывает объятия им навстречу. И тут целый ряд факторов.

Во-первых, нет жилья. И у наших клиентов, которые покидают стены Центра, есть два выхода - либо жильё снимать, либо создавать семью и съезжать на жилплощадь супруга. Для того чтобы снять жильё, нужно иметь деньги, что означает стабильный заработок.

Здесь вторая проблема - на ту зарплату, которую обычно платят таким гражданам, крайне сложно снимать жильё и ещё жить самому.

Третья проблема - это сама работа. Чаще всего мы устраиваем наших клиентов на вахту, а официальную работу с белой зарплатой, с записью в трудовой книжке и соцпакетом найти тяжело. Кроме того, не секрет, что многие работодатели стараются не связываться с судимыми, а если и берут на работу, то на чёрную зарплату и без каких-либо гарантий. А то и вовсе не платят.

Поэтому я бы сказал так: та система, которая сложилась в нашем обществе, в нашем государстве, не способствует адаптации лиц, которые выходят из мест лишения свободы. Мы всегда стараемся ориентироваться на внутреннюю мотивацию наших клиентов. Для этого у нас есть психолог, который работает с ними. Они, конечно, от чего-то отвыкли, с чем-то сталкиваются впервые. Но для того и существует Центр, чтобы они могли прийти сюда в любое время дня и ночи, отдохнуть, пообщаться, отвыкнуть от криминального мира и начать жить по правилам нашего общества. Здесь они должны научиться совершать поступки и отвечать за свои поступки, понять, что теперь от них зависит очень многое, если не всё. Мы же всегда говорим им, что если у них есть сильное стремление вернуться к нормальной жизни, то даже если общество вас поначалу не будет принимать - терпите, смиритесь, живите и работайте честно и добросовестно. И тогда вы сможете пробиться и достичь того, чего хотите, а мы в этом поможем.

Мы из опыта знаем, что за полгода-год вполне по силам человеку встать на ноги и начать обеспечивать себя. На одной работе его обманывают, на другой, с третьей выгоняют - эта полоса может длиться три-четыре, а то и пять месяцев. Но если человек хочет - всё наладится.

Естественно, есть и те, по которым сразу видно, что они не хотят возвращаться в общество. Такие слоняются по полгода без дела, ищут компании, выпивают, отсыпаются. С такими мы тоже беседуем, объясняем, что возможности все - в руках человека. На первом этаже у нас есть стенд, на котором письма, истории и фотографии тех, кто нашёл хорошую работу, уехал, создал прекрасную семью, стал уважаемым человеком. Среди них - бизнесмены, почтальоны, хорошие рабочие, даже есть пастор протестантской церкви. Если человек чего-то хочет - он в силах изменить себя и свою жизнь.

 

- Но вы же не перевоспитываете, так?

- Я считаю, что перевоспитать человека, которому больше двадцати лет, вообще невозможно. Он может сам себя изменить, если захочет, но если желания нет - ничего не поможет. Бывает, если совсем безнадёжный случай, мы советуем клиенту обратиться в церковь Воскресшего Христа Спасителя. Там есть люди, которые практически за ручку ходят с ними, объясняют, контролируют, требуют, иногда даже на работу так водят. И это даёт эффект. Правда, далеко не каждый соглашается к ним пойти - это дело добровольное. У протестантов есть центры, и они работают с теми, кто совершенно потерялся в жизни и с кем у нас ничего не вышло. На мой взгляд, пусть лучше они станут членами этой Церкви, если им это поможет стать полноценными гражданами, чем они вернутся к прежней жизни.

 

- Вам бы волонтёров…

- Пожалуй. Мы не можем, как там, приставить по человеку к каждому нашему клиенту, чтобы тот сопровождал его везде, помогая и поддерживая. Если бы могли, наверное, эффект от нашей работы был бы ещё выше.

 

- Ну и самый «горячий» вопрос: об амнистии. Уже понятно, что это будет очень куцая амнистия - мало кого отпустят даже из тех, кого можно было бы отпустить. И тем не менее, готов ли Центр к возможному наплыву освободившихся из мест заключения?

- Скажу так: амнистией нас пугают уже не первый год. Пугали нас ею года два или три назад, говорили, что мы-де не справимся… Но мы справляемся, причём берём всех, кто к нам приходит. Вообще, наш Центр рассчитан на тридцать человек плюс пять платных мест. Сейчас у нас занято 32 места, свободные места есть. Но это - в обычном режиме. А мы можем работать и в более напряжённой обстановке, например, взять кого-то на места тех, кто временно отсутствует. Никогда не было такого, чтобы кому-то было отказано из-за отсутствия места. Был случай, когда к нам пришёл человек вообще без документов, причём он даже не мог подтвердить свою фамилию. Мы нашли ему временное жильё и работодателя, который готов был платить за сезонную работу, пока мы искали бы его документы… Но ему ничего было не нужно, он ушёл и больше не появился.

Что же касается амнистии, сложно прогнозировать возможное количество клиентов, поскольку мы не знаем, сколько точно содержится заключённых. Говорят, что в крае может освободиться до 4200 человек, и я, исходя из опыта, предполагаю, что с начала амнистии к нам может обратиться человек десять. И то если обратятся. Ещё нюанс - контингент освобождающихся. Мы открылись в 2004 году - в то время на свободу выходили люди, попавшие за решётку в начале девяностых, когда многие теряли собственность и имущество, родители рано умирали, у многих не оставалось ни угла, ни семьи. Поэтому в то время людей к нам приходило больше. Сейчас на свободу выйдут те, кто сел в 2004-2008 годах - у этих людей в большинстве есть и родители, и приватизированное жильё. Поэтому наплыв будет намного меньше.





Новости

В регионе В России В мире
  • Осторожно: ПОДДЕЛКА!

    Осторожно: ПОДДЕЛКА!

    07.11.2018

    Жителям края напомнили, как распознать фальшивые деньги, назвав серии подделок.

  • Капремонт

    Капремонт

    07.11.2018

    В Правительстве Красноярского края состоялось очередное заседание комиссии по отбору заявок на включение в реестр квалифицированных подрядных организаций, которые могут выполнять капремонт многоквартирных домов.

  • Новость недели

    07.11.2018

    30 октября Канский городской суд огласил приговор генеральному директору ООО «Тепло-Сбыт-Сервис» Эдуарду Борелю, обвиненного в незаконном предпринимательстве, сопряженном с извлечением дохода в особо крупном размере.

  • Криминал

    07.11.2018

    Двое мужчин в Канском районе нагло спилили десятиметровую водонапорную башню и хотели сдать ее на металлолом.

  • Импортозаместили

    07.11.2018

    Предприятие в Канском районе оштрафовали за антибиотики в молоке. Об этом сообщили в Управлении Россельхознадзора.

Подписаться на новости

АРХИВ

На правах рекламы