ВОПРОС-ОТВЕТ

Все
  • Вопрос:

    «Здравствуйте! Обращается к вам жительница дома №11«А» в мкр. Северный по поводу благоустройства придомовой территории, которая находится в критическом состоянии. В 2015 году наш двор был включен в реестр для ремонта. Были выделены средства. Но в 2015 году ремонт прилегающей к дому территории не был сделан. Уже середина июля 2016 года, но к ремонту так и не приступали. Дорога мимо нашего дома сквозная, по ней проходит автотранспорт к домам улицы Новостройка и в Северный микрорайон, к торговым точкам проезжает и грузовой транспорт. На небольшом участке дороге два десятка ям. Нет даже ямочного ремонта дороги. Хотелось бы получить информацию, когда все-таки будет приведено дорожное полотно в надлежащее состояние и асфальтовое покрытие возле дома и также ли обстоят дела в других придомовых участках, включенных в реестр ремонта в 2015 году. Шевченко Т.Н.»

  • Ответ:

    Отвечает администрация г Канска: - Работы по ремонту дворового проезда дома, расположенного по адресу мкр. Северный, 11А, будет выполнен до 10 августа согласно заключенного муниципального контракта.

Как погиб городской голова

Комментариев: 0
Просмотров: 11293

Владимир Колпаков.

31.03.2016 00:00

Как погиб городской голова

Моей бабушке Валентине Харитоновне Цветковой было в ту пору семь лет. Она помнила, как их созывали на привокзальную площадь, как дребезжали проходящие рядом вагоны поездов, как разъезжали, помахивая нагайками, казаки, как молча взирала толпа. Помнила растерянный, непонимающий взгляд стоявшего на помосте узника.

По прошествии многих лет она вспоминала об этом. Происходившее осмыслить по малолетству она не могла, все странно перемешалось в ее сознании. И она всегда добавляла: «Казнили Степанова, а потом оказалось, что Коростелева». А сейчас ловишь себя на мысли, что, читая и осознавая, лишь заполняешь лакуны услышанного в детстве.

Письмо Канского городского головы Ивана Дмитриевича Степанова было напечатано в издании «Канский Земский голос» (№ 52 от 27 сентября 1918 г.). Речь шла о неприятном инциденте, случившимся осенью 1918 года в Канске, между городским головой Иваном Дмитриевичем Степановым и агентом охранки Шатровым. Мы уже как-то касались этой темы в «СГ», но сегодня есть повод более подробно вспомнить, какие события предшествовали гибели городского головы, обвиненного в пособничестве большевистским подпольщикам.

В книге общественно-политического деятеля времен гражданской войны Евгения Колосова «Сибирь при Колчаке: Воспоминания, материалы, документы», изданной в 1923 году, мы находим продолжение описанной в письме Степанова истории и рассказ о трагической развязке в марте 1919 года. Глава книги называется «Дело канского городского головы Степанова». «27-го декабря в Канске произошла попытка поднять восстание. Стояли праздники, третий день Рождества. В офицерском собрании происходил бал: офицеры весело танцевали, было много публики, блистали красотой местные дамы. Когда бал находился в самом разгаре, в зал вдруг ворвались несколько человек в солдатских шинелях и произвели ряд выстрелов, частью в толпу, частью вверх, чтобы вызвать панику... Рикошетом были убиты женщина и подросток-реалист. Начальник гарнизона полковник Мартынов поднял по тревоге учебную команду полка (90 штыков) и атаковал восставших. Собрались офицеры. Дежурная часть и учебная команда окружили казармы полка. Мартынов с одним взводом отбил железнодорожную станцию и здание милиции. После двухчасового боя мятеж был подавлен. По официальным данным, белые потеряли лишь одного человека раненым. Согласно сведениям уездного комиссара Буркина, был убит один солдат, ранены помощник начальника милиции и два офицера. По приговору полевого суда расстреляно 29 человек.»

Генерал Иванов-Ринов, приехавший в Канск после произошедших событий, принял рапорт от полковника Мартынова о ликвидации восстания и остался недоволен. Генерал разъяснил Мартынову, что в таких случаях должно быть расстреляно не менее 10% населения, как то и имело место в то самое время в Енисейске. Но все это – только прелюдия к драме Степанова. Дальше начинается самая драма.

Возымели место все предыдущие наветы – видно, личность городского главы раздражала не только Шатрова. Согласно предписанию начальника отряда особого назначения от 30 декабря 1918 года за № 2, Степанова отстраняют от занимаемой должности и помещают в Канскую уездную тюрьму.

Из книги Колосова: «Я знал Степанова лично и могу сказать, что к организации восстания он не имел никакого отношения, хотя был вообще человеком достаточно левонастроенным. Дело по обвинению Степанова в участии в канском восстании разбирала специальная военно-следственная комиссия, назначенная из Красноярска. Несмотря на все ее желание обвинить Степанова, она должна была признать, после тщательного следствия, что Степанов никакого отношения к восстанию не имеет. Кроме того, та же комиссия убедилась, что в деле некоторых лиц, привлеченных вместе со Степановым, … фигурировали подложные документы, едва не погубившие всех обвиняемых. Ввиду этого Степанова решено было освободить; тем не менее, власти держали его в тюрьме. В Канске в это время полным хозяином являлся атаман Красильников, присланный сюда из Омска специально для борьбы с канскими повстанцами... Красильников – огромного роста мужчина, с внешностью тюремного Ивана, с широкой развевающейся бородой, вечно пьяный хулиган в генеральских погонах, был воплощением сибирской атаманщины…

Для Степанова не могло ничего быть хорошего от такого представителя власти в уезде. Еще в то время, когда Степанов находился за военно-следственной комиссией, некоторые офицеры из отряда Красильникова делали попытки взять его из тюрьмы, но тюрьма его не выдавала, да кроме того и военно-следственная комиссия протестовала против расправы прежде времени. Но когда непричастность Степанова к восстанию выяснилась окончательно и был поставлен вопрос об его освобождении, Красильников, не желая выпустить намеченной жертвы из своих рук, обратился в Красноярск к ген. Розанову с просьбой разрешить ему принять свои меры. Об этой телеграмме я был тогда осведомлен из источника, не подлежавшего сомнению. На просьбу Красильникова ген. Розанов прислал утвердительный ответ, и участь Степанова была решена. Красильников задумал повесить Степанова публично. Ген. Розанов впоследствии говорил в свое оправдание, что этого он Красильникову не разрешал. Место для казни выбрали наиболее людное, площадь около вокзала. Повели туда Степанова из тюрьмы днем, путь лежал через весь город. …Идти пришлось мимо дома, в котором жила семья Степанова, его жена и двое детей-подростков, сын и дочь. Жена и дети увидели его, бросились за ним на вокзал. Там на глазах огромной толпы, в присутствии своей семьи, не знавшей, что ей делать от ужаса и горя, Степанова повесили на фонарном столбе около водокачки, и труп его подтянули высоко на кронштейне. Так он висел 29 часов.

…Перед тем как на Степанова набросили петлю, он крикнул: «Да здравствует Учредительное Собрание». Но людям, его убивавшим, едва ли было не безразличным, кто он и каковы его политические убеждения. Со Степановым сводили личные счеты разоблаченные им в начале 1917 г. старые охранники царского режима, снова призванные на службу министром Пепеляевым еще в бытность его директором департамента милиции (был такой департамент при Колчаке). И они через Красильникова добились казни Степанова».

Больше всех разглагольствовал Иван Шатров, обличенный Степановым: «…Степанов, как мне думалось, оговорил меня в сотрудничестве с жандармами, у которых, по его уверению, я состоял агентом и получал за свои услуги жалованье по 20 рублей в месяц. Обо всем этом Степанов нашел возможным говорить как о несомненных будто бы фактах. Правда, по чьим-то проискам, а может быть, из любви к искусству со стороны ворочавших делами бывшей «Канской республики» проходимцев вроде Гетоева, Слешинской, Грабянко и проч. «теплой компании» я без всяких оснований и предварительного обследования подвергался аресту за сотрудничество будто бы в жандармском сыске. Но сколько мои враги ни усиливались, никаких компрометирующих меня данных найти не могли, кроме двух ничего не говорящих бумажек, в которых по неизвестным мне причинам, упоминалась моя фамилия».

Не смогли найти таковых и против Степанова. Одни слова. Слов вообще было много. Тем не менее, все они - для того, чтоб вернее накинуть веревку на шею ближнему. Вот вам и весь сказ.

 

Письмо Степанова в газету:

«Гражданин Редактор! Прошу Вас поместить нижеследующее в Вашей уважаемой газете. 21 сентября, в субботу после заседания аптечной комиссии, воспользовавшись свободным временем, я совместно с моей женой и дочерью Галиной, братом Михаилом и Ф.А. Щербининой отправился на заимку, где у нас посеяны хлеба и огородные овощи. С тем расчетом чтобы в воскресный день, пособить брату кое-что прибрать в поле. Кроме нас пятерых на заимке были еще трое – дети Э.Г. Пржебаловской Янина и Бронислав и караульщик Т. Прокопьев. Часов в 12 ночи, когда мы уже спали, внезапно залаяли собаки. Я, быстро схвативши револьвер, бросился на улицу, полагая злой умысел со стороны конокрадов. Но только я успел приоткрыть дверь, как внезапно пред мной встали три вооруженных винтовками солдата и с возгласом «ни с места, зажигай огонь» остановились против двери с винтовками наперевес. Почти все спавшие, перепугавшись, повскакали, насилу нашли спички, зажгли огонь, и тогда вошли стоявшие перед дверью. С ними вошли два русских и один чешский офицеры. Первым вопросом был: «Где винтовки, которые были вчера дома под кроватью?» Я отвечаю, что никаких винтовок у меня не было и нет. Второй вопрос: «Где ваши наганы?». Я отвечаю, что никаких наганов у меня не было и нет. Если не верите, можете обыскать. Я отдал мой автоматический пистолет. Начался обыск... Минуту спустя вошел уже только чешский офицер и стал мне задавать вопросы: скрывал ли я когда-либо красногвардейцев или пленных, правда ли, что я большевик, о чем некоторые говорят. В конце он заявил, что лично меня не знает, что я, может быть, и хороший человек, и что ему жаль меня…

Вошли остальные. Чешский офицер хотел меня арестовать. Но русские сказали: «Раз ничего не нашли, оставим его». Я в свою очередь стал им доказывать, что кто-то сводит со мной личные счеты на политической почве и что все наветы о красногвардейцах и пленных чистая клевета. Когда мне задали вопрос, кто может быть таковым врагом моим, я ответил, что Иван Тимофеевич Шатров. И рассказал, что Шатров, будучи привлечен в 1917 году к ответственности как агент жандармского отделения, где он числился под кличкой «Белобрысый» с окладом в 20 рублей, оправдываясь перед родными и перед общественным мнением, рассказывал, что я его оговорил... Этим делом ведала специальная комиссия. Мне показывали лишь один документ в присутствии Гетоева, Грабянко и Слешинской. Кроме того, лучше это дело знают члены комиссии, учувствовавшие при разборе дела, а часть их есть в Канске…

Когда я рассказал все, присутствующие немного смутились, а после выяснилось, что Шатров стоит здесь под березой. Я просил его прийти в избу, но он не шел. Когда велено было одному добровольцу его притащить, он убежал дальше и его не нашли. После кратких извинений отряд ушел, заказав мне на следующий день явиться в 6 часов вечера на станцию.

В воскресенье отправился с женой на станцию. С женой, потому что она решила разделить со мной судьбу. По дороге я встретил троих русских офицеров - Г. Сиротинина, Н. Лапина, А. Филимонова, которые шли по дороге к станции совместно со мной и дошли со мной до вагона, где стоит чешский отряд. В присутствии чешских солдат, одного чешского офицера и означенных троих русских офицеров выяснилось, что Шатров, ехавший и ведший отряд для обыска на заимке, настаивал, чтобы перед тем как провести обыск в избушке, бросить гранату. Ибо там есть чуть ли не сам Гетоев и красногвардейцы. Но члены отряда этому противились и не допустили, хотя у Шатрова были две гранаты. Повторяю, в избушке было трое детей и пятеро взрослых, всего восемь человек. И Шатров знал, что там лишь члены моей семьи… Он знал потому, что весь день с утра следил за моим отъездом и ясно видел, кто туда поехал.

Канский городской голова. И.Д. Степанов».



P.S. Шатров в следующем номере написал опровержение всех обвинений, предъявленных им Степановым. Но дальнейшее развитие событий говорит об обратном. По сути, «бомба» под городским головой была заложена, оставалось зажечь фитиль. И им стало солдатское восстание 27 декабря 1918 года.





Новости

В регионе В России В мире
  • Официально

    Официально

    07.12.2018

    1 декабря в Красноярском крае стартовал сезон заготовки деревьев для новогодних праздников. Инспекторы Минлесхоза края и лесной охраны на это время усилят охрану хвойных молодняков.

  • Всем по цифре

    07.12.2018

    3-9 декабря в нашем крае проходит всероссийская акция «Уроки цифры». Во время акции школьники с 1 по 11 класс могут в игровой форме ознакомиться с основами программирования и погрузиться в увлекательный мир цифровых технологий.

  • Взятка

    07.12.2018

    Сотрудники линейного отдела (ЛО) МВД России на станции Иланская, сопровождавшие пассажирский поезд сообщением «Владивосток-Москва», выявили 32-летнего иностранного гражданина, незаконно находящегося в РФ.

  • Спорт

    07.12.2018

    1-2 декабря в Канске прошло первенство города по самбо среди юношей 2002-2005 гг. р. и девушек 2003-2005 гг. р., посвященное 80-летию борьбы самбо.

  • Всем по шапкам

    07.12.2018

    Четырех депутатов Заксобрания края уличили в сокрытии доходов и собственности.

Подписаться на новости

АРХИВ

На правах рекламы