НЕДЕЛЬКИ

архив
  • 15.10.2019

    15 октября

    В России введут единую платёжку за коммунальные услуги.

     

    Восстановлено электроснабжение, прерванное из-за аварии в Ставрополе.

     

    Глава Тувы предлагает выделять землю и овец вышедшим на свободу заключённым, у которых есть дети.

     

    В Приморье не обнаружено следов взрывчатых веществ на месте обрушения в жилом доме.

     

    Школу в Сыктывкаре оштрафовали на 100 тыс. рублей за отстранение от занятий опоздавшего ученика.

     

    Группа «Ленинград» дала свой последний прощальный концерт.

  • 14.10.2019

    14 октября

    В России завершается переход на цифровое телевидение.

     

    В Люберцах подросток умер во время игры в футбол.

     

    Минпромторг предложил перерабатывать просроченные продукты.

     

    Серийный насильник из Томска оказался экс-силовиком.

     

    Спортивный комплекс с лыжероллерной трассой открылся в Туле, получив название «Веденино».

     

    Бык забодал жителя деревни Истопки (Тверская область).

Анекдот

Все анекдоты

Вовочка попал молотком по пальцу трудовика и получил «пять». По крайней мере, ему так послышалось.

ВОПРОС-ОТВЕТ

Все
  • Вопрос:

    Читательница «СГ» Анна Михайловна спрашивает: «Как лишить родительских прав родителей, которые не занимаются воспитанием ребенка?»

  • Ответ:

    Отвечает Директор Центра развития семейных форм воспитания Ольга Абросимова: «В соответствии со ст. 69-71 Семейного кодекса РФ, лишение родительских прав производится в судебном порядке. Дела о лишении родительских прав рассматриваются по заявлению одного из родителей или лиц, их заменяющих, по заявлению прокурора, а также по заявлениям органов опеки и попечительства. Суд обязан в течение 3-х дней со дня вступления в законную силу решения суда направить выписку в орган записи актов гражданского состояния по месту государственной регистрации рождения ребенка. Родители, лишенные родительских прав, теряют все права, основанные на факте родства с ребенком, в отношении которого они были лишены прав, в том числе права на получение от него содержания, а также права на льготы и государственные пособия, установленные для граждан, имеющих детей. Лишение родительских прав не освобождает родителей от обязанности содержать своего ребенка. Ребенок, в отношении которого родители лишены родительских прав, сохраняет право собственности на жилое помещение или право пользования жилым помещением, а также сохраняет имущественные права, основанные на факте родства с родителями и другими родственниками, в том числе право на получение наследства. При невозможности передать ребенка другому родителю - или в случае лишения родительских прав обоих родителей - ребенок передается на попечение органа опеки и попечительства. Усыновление ребенка в случае лишения родителей родительских прав допускается не ранее истечения 6-ти месяцев со дня вынесения решения суда о лишении родителей родительских прав». Для более подробной консультации, получения правовой, психологической и другой помощи необходимо обратиться в RURE «Центр развития семейных форм воспитания». Адрес Центра: г. Красноярск, ул. Парижской Коммуны, 33, телефон 8 (391) 258-15-33

Новые темы форума

Ирина СЕРГИЕНКО: «Эту гнилую систему нужно ломать!»

Комментариев: 0
Просмотров: 30353

Инна АКИМОВА / Фото автора

17.10.2012 00:00

Ирина СЕРГИЕНКО: «Эту гнилую систему нужно ломать!»

Она известный журналист, её знают по всему краю. Ира входила в губернаторский пул, вела авторскую аналитическую программу на ТВЦ, работала региональным спецкором в международном информационном агентстве «Интерфакс». Сергиенко быстро стала профессионалом своего дела благодаря не только честности и принципиальности, но и врождённой интуиции, которая позволяла не разграничивать на «чёрное» и «белое» и добираться до истины. Ирина всегда вставала на защиту тех, кому требовалась помощь... А теперь помощь понадобилась ей самой, потому что в общественный скандал оказалась втянутой её семья.

Мой собеседник - Ирина СЕРГИЕНКО, дочь того самого пенсионера, за скандальным делом которого «СГ» следит все последние месяцы.

 

- Ира, мне иногда задают вопрос: а почему дочь-журналист лично не бьётся за своего отца - не «ведёт» эту тему в СМИ?

- Из этических соображений. Совершенно очевидно, что если я начну писать, то у всех сложится мнение, что Ирина Сергиенко защищает своего папу. Даже в процессуальном законодательстве есть такое право: не свидетельствовать против близкого человека. И в суде к показаниям родственников относятся достаточно предвзято. Оно и понятно: определённая степень заинтересованности у таких свидетелей есть. Даже больше скажу. Когда я, будучи журналистом «Интерфакса», попыталась в рамках своих профессиональных обязанностей установить обстоятельства произошедшего, мне в следственном отделе чётко сказали: «Мы с вами разговаривать не будем, потому что вы - дочь, соответственно, используете свои служебные полномочия в личных корыстных целях». И закрыли перед моим носом дверь.

 

- Тебя девять лет не было в «девятке»... Какое впечатление сложилось о городе, после того как пришлось столкнуться с правоохранительной системой, средствами массовой информации?

- Я действительно надолго выпала из пространства Железногорска и приезжала в город, по сути, только ночевать. Мне не с кем было оставлять маленького ребёнка, из-за этого я не могла переехать жить в Красноярск - нянчиться мне помогали родители. И на расстоянии было тяжело отслеживать информационное поле города. Теперь я увидела, что профессиональная деградация и деформация в Железногорске произошла настолько сильная, что вылечить это можно только хирургическим способом. Это касается и правоохранительной системы, и журналистики (да простят меня бывшие коллеги!). Эта опухоль не операбельна - её можно только удалить.

 

- То есть этих людей заменить на других?

- Да. Но самое печальное, что сами люди этого не осознают. Когда-то, в девяностых годах, по сути, в прошлом веке, они что-то собой представляли. Но времена меняются, причём динамично, и требуют такого же динамичного изменения в профессии. В Красноярске-26, к сожалению, сформировалось некое болотное пространство, где все загнивают, и это настолько очевидно человеку, который приезжает извне! А когда люди не меняются в соответствии с теми требованиями, которое диктует время, то происходит противоречие, и его рано или поздно надо будет разрешать. Время должно победить и этих людей зачистить. Когда я в деталях начала знакомиться с ситуацией, то у меня произошло какое-то дежавю: это я уже видела. И вопрос: «А что дальше?» - остается открытым. Будущего в той системе, которая сложилась, я не вижу. Особенно это касается правоохранительных органов. Те копья, на которые меня посадили, думаю, применяются по отношению к каждому жителю. После них требуется длительное восстановление: моральное, физическое, психическое. Правоохранительная система показала себя как гнилая насквозь: она не защищает интересы граждан, а работает против людей.

 

- Вы и так, наверно, наплакали уже целое ведро с этой историей про задержание отца. Для многих факт того, что он за рулём находился в состоянии алкогольного опьянения, перевешивает все доводы в его защиту…

- Да, пьяный человек за рулём - это преступник. С этим соглашусь и я, и мой отец. Это был единственный раз за тридцатилетний водительский стаж, когда папа себе такое позволил. Потому что он, как человек тяжело больной, прекрасно знает, что такое находиться между жизнью и смертью. И когда пришёл сосед по даче и сказал, что нужно срочно ехать, чтобы оказать помощь тёще, которая несколько недель назад перенесла страшнейший инсульт и сейчас находится в квартире одна - папа сдался. Ну не было ни у кого, кроме него, в округе машин! Там же одни пенсионеры, их самих привозят и забирают дети. К тому же ехали они осторожно.

 

- Как менты сказали, «виляли, заезжали на обочину»…

- Ты эту дорогу видела? Там виляют даже трезвые - яма на яме! Более того, когда сотрудники ГАИ отвозили моего отца обратно на дачу, то они виляли не меньше. На что мой отец им задал вопрос: «А вы что, пьяные за рулём - виляете?» Вообще, прочитав все материалы уголовного дела, я сделала вывод, что следователю Ревиной на пенсии надо будет писать какие-нибудь новеллы, потому что в сочинительстве она преуспела очень хорошо: настолько необъективно было проведено расследование и не отработаны детали! Сложилось впечатление, что перед следователем Ревиной была поставлена задача: привлечь гражданина Сергиенко к уголовной ответственности во что бы то ни стало. Что и было сделано. И когда она дала комментарии телевидению и заявила, что мой отец «ударил полицейского» - это нарушение закона с её стороны. И я буду писать жалобу в вышестоящие инстанции. Суда ещё не было, никто моего отца не признал виновным. Даже после решения суда приговор вступает в силу только через десять дней, и осуждённый имеет право его за это время обжаловать, в результате чего дело может быть пересмотрено. А до окончательного приговора никаких утверждений в СМИ под реальными фамилиями людей фигурировать не должно. И Ревина, так же как и журналист Пичугин с редактором Орловой, должна об этом знать! (Возвращаясь к вопросу о профессионализме.)

 

- Вы, насколько я знаю, всё лето не сидели сложа руки: писали жалобы во все инстанции…

- Да. И я, и мой отец, и его адвокат писали жалобы в главное Следственное управление Следственного комитета по краю и в краевую прокуратуру на действия сотрудников следственного отдела в Железногорске. Мы требовали отстранения следователя Ревиной от ведения нашего дела, потому что для нас очевидна её заинтересованность как бывшего сотрудника милиции в предвзятости ведения дела. Но, к сожалению, ни там, ни там, мы не были услышаны. Именно поэтому я в течение двух недель пыталась дозвониться до «горячей линии» МВД и конкретно до линии министра Колокольцева. Вчера мне удалось это сделать. Почти сорок минут мы общались с дежурным. Вся фабула дела была записана, все фамилии зафиксированы, и скоро станет ясно, какие действия предпримут в министерстве. Потому что я понимаю: искать правду здесь уже не стоит. Теперь мы будем действовать только через Бастрыкина, председателя Следственного комитета России, и министра МВД Колокольцева. Я хочу добиться, чтобы два сотрудника ДПС - Акшонов и Шалдаев - были уволены из полиции за профессиональное несоответствие. Потому что я видела запись с видеорегистратора. Её посмотрела и моя мама, у которой после этого случился сердечный приступ. На этой записи мы не увидели, как пишет Ревина, чтобы мой отец кого-то пинал, оказывал сопротивление, кого-то хватал за руки, отталкивал, закрывал машину. То есть получается, все мотивы, которые приводятся сотрудниками полиции как основание для того, чтобы человека вот так валять по асфальту и надевать на него наручники, - просто их домыслы, которые следователь Ревина берёт как основание для возбуждения уголовного дела и вынесения обвинения. А другой следователь, Лоптев, - для отказа в возбуждении уголовного дела против сотрудников полиции. И.о. руководителя следственного отдела Ковалевская позволяет одному делу уйти в суд в таком, мягко говоря, сыром виде, а другому - закрыться. Теперь мне интересно, что скажет судья Морозова. Я хочу через газету обратиться к ней и очень прошу внимательно посмотреть запись с видеорегистратора на медленном режиме, чтобы чётко понять, кто в этой ситуации пострадал: сотрудник полиции или всё-таки мой отец? И задаться вопросом: каким образом отец, который выше Акшонова на два сантиметра, мог ударить головой так, чтобы разбить ему верхнюю губу, не задев при этом носа?! Это же невозможно технически! Мало того, на записи видеорегистратора видно, что Акшонов уворачивается от отца, который на него как бы падает. У полицейского при этом даже специфическая опора на ногу: как будто он уклоняется от удара. А самого удара на видеорегистраторе нет - ты сама это видела. Зато я увидела, что моего отца, как полено, бросают по асфальту, и если бы не Мержеевский - наш единственный свидетель, который решил вмешаться, потому что его возмутило поведение полицейских, неизвестно, чем бы вообще всё закончилось. И на записи видно, как после появления Мержеевского сбился боевой настрой Шалдаева и Акшонова. Причём мой отец сразу сказал полицейским, что он онкологический больной и ему нельзя сидеть на холодном асфальте. На что ему ответили: «Все вы онкологические больные». И подняли его на ноги только, когда этого потребовал Мержеевский.

 

- Ты так же внимательно изучила материалы дела по заявлению твоего отца на действия полицейских?

- Конечно. Там вообще все смешно господин Лоптев пишет. Зачем-то приложено к делу несколько (!) копий одного и того же медосвидетельствования на алкогольное опьянение моего отца.

 

- А зачем собирать бумаги, когда можно одну двадцать раз отксерокопировать - и пакет документов готов?

- Да там даже приложены все статьи в «СГ»! Спрашивается, зачем? Какое это всё имеет отношение к возбуждению дела против сотрудников полиции? Я-то, наивная Маша, надеялась там увидеть свидетельство об отсутствии алкогольного опьянения господина Акшонова или Шалдаева, по логике так должно быть… Но этого нет. Кстати, 2 июня, когда с отцом это всё произошло, моей дочери исполнилось четыре года. Так что у папы всё-таки, наверно, был повод выпить чуть-чуть за здоровье единственной внучки. А когда на следующее утро мы приехали на дачу и увидели, что отец не может ходить, у него распухла нога - колено было круглое, как шарик - всё лицо в каких-то ссадинах, сам - в синяках, запястья просто чёрные от наручников, меня «накрыло». Я позвонила замначальника УВД Андрею Лоренцу, которого знала ещё с тех пор, как он работал простым инспектором инспекции по делам несовершеннолетних…

 

- …И начала орать.

- А ты поставь себя на моё место! У меня были слезы на глазах. Лоренц ответил одно: «Мы разберёмся»... Как видишь, «разобрался». Признаться, я была о нём лучшего мнения. В понедельник я повезла отца на медосвидетельствование. Судмедэксперт, меряя отцу колено металлической рулеткой (!), сказал: «А у вас одинаковые колени». На что отец ответил: «Да как же одинаковые? Вы разве не видите, что оно опухшее?» «А вы что, хирург?» - спросили его в хамском тоне. Тогда я отправила отца по всем узким специалистам, и ему были поставлены диагнозы: разрыв связки ноги, повреждение коленного сустава, позвоночника (потому что Шалдаев и Акшонов тянули его за ноги). Но наш судмедэксперт - светила медицины! - получив все заключения узких специалистов, подверг их сомнению. Вот где тут объективность? Её не было от начала и до конца! А самое печальное, что в деле даже не разобрался наш прокурор Абдрашитов. А уж он-то в первую очередь должен был вникнуть в детали, тем более что дело получило такой общественный резонанс.

 

- Наш прокурор газет не читает, про общественный резонанс не знает!

- Вот это и плохо. Зачем нам такой прокурор, который не живёт интересами города? Они легко вынесли обвинение гражданину Сергиенко и так же легко прикрыли дело по обвинению полицейских. Притом что те покалечили моего отца: он две недели проходил курс реабилитации в стационаре и до сих пор хромает. Ему не помогает лечебная гимнастика, дорогостоящий корсет на колено, который мы ему купили по рекомендации травматолога. Мало того, последнее УЗИ показало изменение в паховых лимфоузлах, хотя два года до этого он жил спокойно со своим диагнозом, никаких ухудшений не было. А сейчас повлияла стрессовая ситуация, холодный асфальт, на котором ему пришлось полежать. Его добивали допросы Ревиной, которая, по мнению моего отца, общалась с ним по-хамски, чуть ли не угрожая посадить на пять лет. Отец от неё всегда возвращался в депрессивном состоянии. А что такое для онкологического больного «депрессивное состояние»? Это ухудшение его здоровья в целом. Два года мы живём с папиным диагнозом «рак». Он очень тяжело проходил реабилитацию после курса лучевой терапии, и мы с мамой просто пылинки с него сдували, чтобы он лишний раз не нервничал и не напрягался. При этом он продолжал ходить на работу. «Если перестану работать, - говорил, - я умру». Он профессиональный строитель. Он строил этот город. Город, в котором живёт Ревина! Город, в который приехала Ковалевская! Город, в который набегами заезжает начальник УВД Анышев! Строил его мой отец, вместе с другими такими же строителями. Я горжусь своим отцом. И вообще своей семьей. Мой дед по маминой линии, Маркелов Александр Сергеевич, долгое время работал начальником криминальной милиции в нашем городе, потом начальником паспортного стола. Второй дед - по линии отца - был командиром первого автобата, который строил этот город. Я помню, насколько принципиальным был мой дед Маркелов, поэтому я знаю, каким должен быть сотрудник полиции.

 

- А когда ты занималась в СМИ криминальной тематикой, встречались подобные дела?

- Знаешь, я тут вспомнила одно дело, когда человек оказал сопротивление сотруднику милиции. Но тогда фигурировал порванный погон. И мужчину за это осудили. Когда мы обратились по нашему делу за помощью к депутату Заксобрания Юрию Николаевичу Швыткину (поскольку он председатель комиссии по соблюдению законности и правопорядку), тот даже слушать нашу историю не стал до конца, а сразу сказал: «А, понятно… То есть там была разбитая губа или порванный погон». И я сразу вспомнила тот судебный процесс, и теперь сомневаюсь, что тогда человека объективно осудили.

 

- В нашем случае многие осуждают твоего отца, мол, пьяный сел за руль - чего в итоге хотел-то?

- …И каждый при этом скажет: «Да со мной такого никогда не может случиться!» Не надо зарекаться! Любой водитель, даже самый примерный, хоть однажды стоял перед соблазном сесть за руль в нетрезвом виде. Потому что жизненные ситуации бывают разные. И сказать, что «со мной такого быть не могло», может только очень немудрый человек.

 

- У вас же не только с полицией, но и со Следственным комитетом при прокуратуре отношения не заладились с самого начала?

- А это всё звенья одной цепи, этакое братство. Я писала жалобу в следственное управление по Красноярскому краю на действия следователя Шаманаева, но у нас система устроена так, что мои жалобы ушли обратно к Ковалевской - его непосредственному начальнику.

Первый раз я столкнулась со следователем Шаманаевым 4 июня, когда мы вместе с отцом пришли подавать заявление на сотрудников полиции. Увидев нас, он сказал: «Вас-то я и жду!» То есть он уже посмотрел запись с видеорегистратора, знал моего отца в лицо, и у него уже был рапорт Шалдаева и объяснение Акшонова, написанное от руки - с кучей грамматических ошибок. (Ну, ты знаешь, как полицейские изъясняются. Помню из своей практики случай, когда в отчёте милиционера было написано: «На диване лежал труп с признаками насильственной смерти, а вокруг него бегали труповы дети». И вот этим людям, которые не знают русского языка, дана власть над всеми нами!)

Когда я сообщила своему руководству в «Интерфаксе» о том, что произошло с отцом, мне была дана команда делать материал. Я зашла к Шаманаеву, представилась. Он взял мой паспорт и начал снимать копии со страниц, сказав, что приложит их к материалам дела моего отца. При этом разговаривал со мной в повышенном тоне, угрожал увольнением, оскорблял, уличал в «глупости», «непрофессионализме» и так далее. Я была вынуждена позвонить своему руководителю и просить помощи! Мой редактор сказала передать Шаманаеву трубку, но он сбросил звонок и тут же порвал копии паспорта. После чего начал меня в грубой форме выдворять из кабинета. Причём когда я попросила его представиться и назвать свою фамилию, поскольку на кабинете не было никакой таблички, он сказал: «А вон идите туда по коридору и посмотрите на доске, как меня зовут. Там висит список».

В тот день мы заявление так и не подали. Потому что меня Шаманаев в кабинет не пустил - можно сказать, просто выкинул оттуда, взял с отца объяснение по факту заявления сотрудников полиции, и всё. При этом мой папа, юридически не образованный человек, который никогда за свои 65 лет не имел дело с правоохранительными органами, поверил следователю на слово. По словам папы, когда он дал показания, то ещё раз переспросил Шаманаева: «Это моё заявление?» На что тот ответил ему, что да, это и есть ваше заявление. О том, что никакого заявления от папы нет, мы узнали уже от адвоката. Как потом выяснилось, папе должны были выдать квиток о принятии заявления. Никакого квитка у него не было, он вышел с направлениями на судмедэкспертизу - и всё.

 

- Причём в этом заявлении - я видела - твой отец признаётся, что ударил полицейского Акшонова!

- Да! Такое интересное заявление было принято от моего папы, где он сам и говорит, что ударил полицейского Акшонова. Вот как такое могло получиться? У моего отца очень плохое зрение, дальнозоркость, и очки, которые были у него единственные, разбились во время задержания, когда его валяли по асфальту. Без очков вблизи он практически ничего не видит. Он об этом сказал Шаманаеву и попросил меня пригласить, чтобы я всё прочитала. Но следователь предложил вывести текст крупным шрифтом, чтобы папа поправил те места, с которыми не согласен. И тогда папа увидел, что Шаманаев понаписал, он потребовал, чтобы тот убрал из текста то, чего папа не говорил, а именно, что нанёс удар Акшонову в лицо, оказывал сопротивление и так далее. Затем Шаманаев повторно вывел текст мелким шрифтом и папа его подписал. Подписал, потому что верит в порядочность и честность следователей!

Как потом выяснилось, подписал он первоначальный вариант.

Второй инцидент со следователем Шаманаевым у меня произошёл уже в здании УВД. Мы с папой пришли подавать ещё раз заявление. Когда уже в отношении него было возбуждено уголовное дело и наш адвокат узнал, что никакого заявления от отца в следственном комитете нет. В УВД на входе, как только узнали, что заявление касается действий сотрудников полиции, сказали буквально: «Расскажите, о чём ваше заявление, а мы решим, надо у вас его принимать или не надо». Дежурный в УВД позвонил дежурному следователю по городу… которым опять оказался Шаманаев. И мы прождали его минут сорок, пока я не пригрозила, что мы поедем подавать заявление в край - в главное следственное управление, раз у нас здесь его не принимают. Тогда Шаманаев сразу появился. И с этого момента я уже всё начала записывать на диктофон. Как пыталась пройти в кабинет, следом за отцом, как следователь Шаманаев выталкивал меня, не давая зайти, при этом я цеплялась за дверной косяк, а он меня буквально выбивал дверью, в результате чего зажал мне ладонь в дверном проёме. И всё это происходило на глазах моей малолетней дочери! Которая потом задала мне вопрос: «Мама, а этот дядя - бандит?» (Кстати, в УВД в коридоре установлены видеокамеры, и если они всё-таки рабочие, а не для бутафории, то весь этот инцидент должен был записаться.) В итоге Шаманаев меня выталкивает в коридор и закрывает дверь… НА КЛЮЧ! При этом я слышала, как Шаманаев орал на моего отца: «Да я вас привлеку к уголовной ответственности за ложный донос!» После чего я вынуждена была позвонить адвокату с просьбой вмешаться в этот беспредел. Адвокат тут же позвонил Шаманаеву, и тот сразу стал мягким и пушистым.

По поводу этого инцидента я написала жалобу в главное следственное управление. Которую тут же…

 

- …Спустили на Ковалевскую?

- Естественно! И Ковалевская дала мне ответ, что все мои доводы необоснованы. Что пребывание малолетнего ребёнка в здании полиции категорически запрещается и т.д. и т.п. Меня при этом никто в следственный отдел не вызывал, не допрашивал в качестве пострадавшей стороны, хотя бы формально - всё было решено без меня. И никого не интересовали мои аудиодоказательства. Значит, теперь я буду подавать не жалобу, а заявление о возбуждении уголовного дела. Может быть, тогда они соизволят провести проверку должным образом.

 

- Так тебя скоро вообще в здание УВД пускать не будут.

- А меня и так не пускают. Я пыталась туда попасть на пресс-конференцию, посвящённую ситуации с моим отцом… которую в последний момент переименовали в заседание Общественного совета, чтобы меня не пустить. Когда я пришла и на входе показала удостоверение сотрудника «Интерфакса», меня переспросили: «А вы на пресс-конференцию?» Но меня именно на это время пригласила дознаватель совершенно по другому делу, где я проходила понятой. И я сначала пошла туда, уточнив, где будет пресс-конференция. Мне ответили, что в конференц-зале. И когда я поднималась по лестнице, столкнулась с пресс-секретарем УВД Астраханской, и её лицо при виде меня очень сильно исказилось. Я, поговорив с дознавателем, вышла на улицу, чтобы перед пресс-конференцией проконсультироваться по телефону с адвокатом, стою и вижу, что подтягиваются все городские СМИ. Я иду следом… и что ты думаешь? Этот же самый дежурный меня не пускает! «Где, - говорит, - ваши документы?» Я ему: «Подождите, вы же только что их смотрели!» «Нет, - отвечает, - предъявите ещё раз». Предъявила. Он долго смотрел в него, в удостоверение, а потом говорит: «Знаете, мне сказали вас не пускать». «Да? - говорю. - И вы это сделаете?». На что он ответил: «Нет. Проходите». Честный полицейский попался. (Думаю, потом ему за это дали по шапке.)

Сценарий пресс-конференции, как ты понимаешь, изменили, всё действие было перенесено в кабинет начальника УВД Анышева и названо «заседанием Общественного совета» - это дало основание г-ну Анышеву выгнать меня оттуда. А на заседании Общественного совета, если ты помнишь, была продемонстрирована та самая запись с видеорегистратора, которую мне показывать никто не собирался. И понятно почему.

 

- Ну зато ты увидела всех руководителей городских СМИ и поняла, какие у нас между собой отношения!

- Я была шокирована фактом, как себя повела в этой ситуации член Союза журналистов - редактор радио Татьяна Фирсова. Она просто отмолчалась, когда меня выдворяли с этой пресс-конференции. Редактор телевидения Орлова, которую я, уходя, встретила на лестнице, вообще сделала вид, что меня не знает. А ведь когда-то мы работали вместе и с той, и с другой. Мы делали одно общее дело. В хартии журналистов есть такое слово: «солидарность», так вот - оно чуждо для журналистов «девятки». Какой бы журналист ни попал в неприятную ситуацию в Красноярске, за него встаёт всё журналистское сообщество, а здесь…

 

- Да нет у нас тут журналистского сообщества; ты этого ещё не поняла?

- Как нет? Но ведь эти люди называют себя журналистами!.. Гнать их тогда надо поганой метлой из профессии! Пусть это поле лучше будет пустым, чем на нём станут взрастать «зубы дракона»! Ведь такие журналисты подрывают доверие людей к профессии в целом. Я теперь понимаю, почему так себя вели со мной Анышев, Шаманаев. Потому что здесь в городе никто ни во что журналистов не ставит.

 

В заключение хочу сказать самое главное: я буду бороться до конца с этой системой. Именно поэтому я сейчас поставила на своей краевой карьере большой крест и вернулась в Железногорск. И как Всевидящее Око буду следить за работой всех правоохранительных органов. И если со мной или с тобой, потому что ты тоже впряглась в эту ситуацию, или с нашими семьями что-нибудь случится, то люди должны чётко понимать, кто за этим стоит. Я готова объявить и вести акцию «Полицейский беспредел» - чтобы поднять всех тех, на кого незаконно были возбуждены уголовные дела, или они расследовались таким же чудовищным образом, как в отношении моего отца. Потому что эту порочную систему надо ломать. И я уверена, что это в наших силах.





Новости

В регионе В России В мире
  • Смерть на дороге

    Смерть на дороге

    15.10.2019

    На объездной дороге Минусинска погиб мэр Абакана Николай БУЛАКИН – его Ford Explorer съехал с дороги и врезался в дерево.

  • В десятку!

    В десятку!

    15.10.2019

    Достаточно неожиданная новость: Красноярск включили в десятку самых перспективных городов в России.

  • Денежки счёт любят!

    15.10.2019

    УСК «Сибиряк» отсудил у краевого правительства 136 млн рублей за строительство спорткомплекса «Радуга» – работы не вошли в сметы, но были необходимы для сдачи объекта.

  • Ушельцы-пришельцы

    15.10.2019

    Красноярским природоохранным прокурором стал старший советник юстиции Александр ЛОСЕВ.

  • Однако

    15.10.2019

    После того как девочка в частном детсаду (на ул. Калинина, 18) во время игры сломала ногу, в дошкольное учреждение нагрянула проверка.

Подписаться на новости

АРХИВ

Партнеры

www.2-999-999.ru

На правах рекламы