Елена МАКАРОВА: «Я передаю своё состояние»

Комментариев: 0
Просмотров: 19329

Беседовала Мария ИОНИНА

30.10.2012 00:00

Елена МАКАРОВА: «Я передаю своё состояние»

Когда я впервые читала книгу «В начале было детство», и предположить не могла, что через какое-то время мне доведётся принять участие в творческом семинаре её автора Елены Макаровой.

 

- Лена, вечером возвращалась с семинара, вышла из электрички, иду с вокзала к подруге. Навстречу семья: папа, мама и маленькая дочка на плечах папы. Уже стемнело, на небе много звёзд, и вдруг девочка машет рукой куда-то ввысь и радостно кричит: «Здравствуйте, звёздочки, я тут!» И столько жизнелюбия было в её возгласе! Я поняла, что после семинара мне хочется сделать почти то же самое. Как Вам удаётся раскрыть такое состояние в людях?

- Думаю, что я передаю своё состояние. А так я достаточно приземлённый человек, во мне романтизма очень мало. Просто чувствую в каждом человеке огромный жизненный запас и красоту и очень часто переживаю, что этому нет выхода. Рутина, взрослого человека съедает, делает его пассивным. Даже не пассивным, а аморфным. Человек оккупирован страхами, тревогой за будущее, он не живёт полноценно - в дне сегодняшнем. Моё желание - дать человеку возможность ощутить красоту, красоту момента…

 

- Как научиться жить сегодняшним моментом и радоваться каждому моменту?

- Научиться этому, наверное, нелегко, можно впасть в такое состояние, потом его в себе вызывать…

 

- Оно бывает временное, такое состояние… В какой-то момент оно есть, а потом может надолго уйти…

- Есть такая вещь, как импринтинг… Когда я ходила заниматься с маленькими калеками в больнице, то моя подруга, очень рациональная, сказала: «Что будет, если тебя выпишут?»

Я уже эту историю описывала в книгах. Повторю. Я стала бояться, что меня выпишут, я сломала корсет, чтобы у меня опять осел позвоночник, чтобы меня не выписали.

Потом, когда познакомилась с работами Фридл, с работами детей, я поняла, что есть такая вещь как импринтинг. Ты определённым образом передаёшь человеку энергию радости, умение быть благодарным, в трудные моменты он может вспомнить это ощущение. Ощущение, не мысль…

И это ощущение может его оградить, не дать провалиться в яму. Я думаю, что дети из больницы (я никогда с ними больше не встречалась), когда им становилось плохо, вспоминали, как они лепили, вспоминали хорошее. Это очень важно. Это может стать защитой против глубокого падения…

 

- Что такое творчество для Вас?

- Творчество для меня? Созидание. В разные времена под этим понимается разное. Есть люди, которые могут самореализоваться только в жизни, не запечатлевая себя методами искусства, литературы… или созданием водородной бомбы…

Жить полной жизнью - само по себе творческий процесс. Например, у нас есть девочка на семинаре… которая реализуется в своих детях, видно, она талантлива в этом, быть талантливой матерью - это незаурядное явление. Она может не быть музыкантом или кем-то ещё… но такая вот реализация души.

В самореализации есть эгоцентрический момент: зачем-то я здесь родился, зачем-то я сюда пришёл. Буду самореализовываться. Творчество - это состояние души, а не целеполагание. Есть люди, которые понимают, что они не нашли себя в жизни, и впадают в депрессию. Одни не нашли себя в семье, другие не нашли себя в работе - это приводит в глубокое уныние. С этими людьми очень трудно работать.

 

- Давайте к детству вернёмся… О чём в детстве мечталось? Кем хотелось быть?

- Всем… В разные периоды были разные приоритеты… Когда я училась скульптуре, я хотела быть скульптором, когда начала делать выставки, хотела быть только куратором выставок… Когда начала писать (в 16 лет я первую повесть написала), хотела быть писателем…

Когда пишут аннотации к моим книгам, то историки пишут, что я историк, педагоги, что я педагог, психологи, что я психолог… Я никем себя не считаю.

 

- Самое печальное и самое радостное воспоминания детства?

- Самое радостное - это всё, что касается общения с папой. Память о том, как мы все вместе разглядывали. Я очень хорошо помню это ощущение разглядывания вещей. Мы были как два наблюдателя, которые разглядывали невероятные объекты и предметы окружающего мира. Его доброта, интерес ко всему, что было интересно мне, - вот самая, наверное, счастливая память детства.

Самое плохое, что осталось от детства, - это память об удушье. У меня был ложный круп, позже меня душили в интернате, закатав в одеяло. И ещё было несколько тяжёлых событий, которые вызывали удушье. В стрессовых состояниях это возвращается.

 

- Когда вы начали работать с детьми?

- Когда мне было 10 лет, в больнице. А профессией это стало, когда я решила, что не хочу быть советским писателем и публиковать рассказы и повести, а жить на что-то надо было. И я как-то гуляла с коляской и увидела объявление, что ищут учителя лепки в школу искусств, в студию эстетического воспитания. На время. Ну а потом та учительница не вернулась, и я стала учительницей лепки…

 

- Сегодняшние дети приучены к шаблону. В этом году на занятиях нашей творческой мастерской ученики просили меня провести занятие с оригами. Я никак не могла понять их интереса, решила попробовать и поняла, что там всё по схеме: вырезать квадрат, согнуть по диагонали, отогнуть уголки и т.д. Делать не по схеме для них гораздо сложнее… Лена, как бороться со стереотипами?

- Чувством юмора, например. Я бы взяла слово «оригами», перевернула бы в обратную сторону и сказала, что я умею только вот такое вот делать. Нужно выдумывать. Быть равноправным игроком, таким же, как они. Это просто. Не надо напрягаться. Вообще, когда напрягаешься, решение не приходит. А когда совершенно не напрягаешься, то решение приходит. Можно не отвечать прямо, а просто уйти в другую область. Если ты перевернёшь слово «оригами», то получится что-то новое. Ты сама не знаешь, как это делать, и они не знают. Может возникнуть общий интерес. Дети привыкли к тому, что им дают задания. И что результаты оценивают: правильно, неправильно.

Я семь лет работала педагогом в израильском музее. Летом за очень большие деньги очень богатые родители отдавали своих детей в израильский музей с восьми утра до четырёх часов дня. Дети пришли в класс, огромный класс, полный художественных материалов. Я сижу, леплю. Они: «Учительница, скажи, что нам делать?» Первоклассники. А я вообще на это не отвечаю. Они меня стали ругать: «Ты, учительница, дура, ты то, ты сё…» А я продолжаю своё. Им так надоело меня просить. Они разбомбили весь этот класс, потом директор пришла, сказала, что родители на меня жалуются - я не даю их детям заданий. Я говорю, давайте ещё один день попробуем. На другой день всё началось точно так же, но через несколько часов дети стали собираться по группам. Один нашёл бумагу, второй нашёл что-то ещё, третий нашёл клей. Кто-то нашёл гипсовые бинты, из которых можно лепить. В конце концов, наш летний лагерь стал самым продуктивным в музее - сколько мы всего произвели! В результате мы сделали огромного, почти трёхметрового, Гулливера, в которого запихали лилипутов. Огромную скульптуру. И когда я встречаю этих выросших детей в Иерусалиме, они меня узнают, они мне рады.

Если б я переживала, что меня выгонят с работы, переживала за кусок хлеба, я бы, наверное, на следующий день решила переломить себя и дать ясное задание. Но я знала точно, что это им пользы не принесёт, а мне уж тем более - стать марионеткой в руках детей? Почему они должны оказывать на меня давление? Я же на них не оказываю…

 

 

Елена Макарова - автор известной книги «В начале было детство», в своё время перевернувшей сознание многих родителей и педагогов. Родилась в семье поэтов Григория Корина и Инны Лиснянской. Преподавала лепку в Химкинской школе искусств. В 1990 году переехала в Иерусалим. В настоящее время живёт в Хайфе. Была куратором многих международных выставок. Занималась историей гетто Терезин, чему посвящён четырёхтомник «Крепость над бездной», написанный в соавторстве с мужем Сергеем Макаровым. Недавно издательство «Самокат» издало трёхтомник Макаровой, который, без сомнения, будет интересен многим. В 2012 году в издательстве «НЛО» вышла книга «Фридл», посвящённая австрийской художнице Фридл Дикер-Брандейсовой.

 

Елена Макарова о себе: «В детстве я несколько лет провела в больнице. Я была ходячей и ходила в отделение к лежачим. Там было много маленьких детей, прикованных к постели, и я разыгрывала с ними спектакли «на руках», роли исполняли пальцы. 

Потом папа привёз мне пластилин. С непочатой коробкой я побежала в корпус к малышам, и так началась пластилиновая эпопея. Дети лепили. «Шарики», «колбаски» и «лепёшки» обрастали самыми невероятными историями. Ведь шарик - это и голова, и мяч, и солнце, и полная луна, колбаска - это ствол и змея, лепёшка - это шапка, и поле, и облако - какую историю ни придумай, в ней всегда найдётся место простейшим формам. И все дети, даже очень больные, могли внести лепту в общее дело». 

 

Цитаты из книг Елены Макаровой: «Так уж устроен ребёнок: всё он познаёт в игре, через создание второй реальности - текста, рисунка, скульптуры. Он постоянно изобретает, фантазирует. Каждый ребёнок - это отдельный мир, со своими правилами поведения, своим сводом законов. Помочь детям в обретении самих себя в мире и мира в себе - наша основная взрослая задача». 

«Родители хотят научить детей, тогда как им самим есть чему у детей поучиться.  В этом проблема.

У взрослых есть застывшие представления, которые с появлением ребёнка начинают вызывать сомнение. Но сомневаться некогда, а думать, как мы знаем, вредно, поэтому родители пытаются, с одной стороны, привить ребёнку свои собственные навыки, от которых они тоже сначала страдали, а потом смирились. По мне, лучше не мешать, если не знаешь, чем помочь. Во всяком случае, лет до пяти бездумное вмешательство в личную жизнь ребёнка, в его процесс постижения мира своим особым способом, может породить в ребёнке неуверенность, агрессию и подавить те способности, которые ему хотелось бы проявить».

«Творчество - такая же врождённая потребность, как еда и сон. Рисуя, дети избавляются оттого, что их мучает, пугает: навязчивых состояний, страха смерти и темноты, страха потерять любимую маму или любимого отца. Все эти страхи присутствуют в жизни самых нормальных детей. Когда мы говорим им, что темнота не страшна и смерть не страшна, мы их обманываем. Мы с головой окунаем их в одиночество, из которого они пытаются выбраться, поверяя листу бумаги свои тревоги. Даже в лагерях истребления дети рисовали - они обращались к карандашу и бумаге как к своим спасителям. Цветы, стол с едой, гора, по которой когда-то съезжали на санках, калитка в сад - дети не рисовали почти ничего сказочного потому, что мир, откуда их изгнали, стал для них сказкой. Сказки помогают неуверенным стать увереннее: вот мальчик с пальчик - такой крошка, а вышел на сражение с большим и страшным миром!»





Новости

В регионе В России В мире
Подписаться на новости

АРХИВ

На правах рекламы