НЕДЕЛЬКИ

архив
  • 28.10.2018

    28 октября

    Новый аэропорт в Саратове будет открыт 1 сентября 2019 года.

     

    В Якутии задержали мужчину с рюкзаком, набитым золотом.

     

    Более полумиллиона «квадратов» жилья введут в этом году в Крыму.

     

    Село Чумикан на севере Хабаровского края обесточено из-за циклона.

     

    В Ульяновске обращена в госсобственность недвижимость, ранее принадлежавшая «Свидетелям Иеговы».

     

    Уголовное дело возбудили в Петербурге после конфликта в коммуналке с выбрасыванием кошек из окна.

  • 15.07.2018

    15 июля

    Камчатский вулкан Карымский за день выбросил три столба пепла.

     

    Авиационный полк в Карелии получил три самолёта СУ-35С.

     

    Более 20 африканцев и выходцев из Ближнего Востока пойманы при нарушении госграницы в Ленобласти в период ЧМ-2018.

     

    Домашние животные смогут ездить в поездах без хозяев – за ними будут приглядывать проводники.

     

    В Забайкалье строят дамбы для предотвращения повторного затопления посёлков.

     

    Гражданин Азербайджана прописал в магаданской квартире более 40 иностранцев.

     

    «АвтоВАЗ» все-таки снимет популярную модель LADA Priora с производства.

ВОПРОС-ОТВЕТ

Все
  • Вопрос:

    Получила на днях платёжку за коммунальные услуги и обнаружила, что плата снова выросла. Хотелось бы узнать, как это понимать? Сказано же, что перерасчёт отменили, тогда почему у нас изменились платежи? Антонина.

  • Ответ:

    Как удалось выяснить в ГЖКУ, некоторые платёжки в Железногорске, действительно пришли с непривычными суммами. Однако перерасчёт на горячую воду тут вовсе ни при чём. Дело в изменении норматива оплаты на тепло. Дело в том, что согласно закону, утверждённому Правительством Красноярского края, железногорцы, как и все жители региона, платят за тепло равными суммами в течение 12 месяцев. Общая же сумма платежей высчитывается из расчёта реального потребления тепла за прошлый год. То есть, поскольку потребление из года в год меняется (вместе с температурами) каждый январь меняется и норматив гигакалорий. Говоря проще (в переводе на деньги), если в 2017 году вы платили, условно, 10 000 рублей в год за тепло (по потреблению в 2016-м), то и получали платёжки на 10 000:12=833,33 руб. в месяц. А в 2017 году, например, было холоднее и реально вы потребили тепла за год не на 10 000, а на 12 000 рублей. Соответственно, норматив на следующий – 2018 год будет 12 000:12=1 000 рублей в месяц. А значит, вы получите платёжку за январь уже с новым нормативом, дороже (условно говоря) на 200 рублей. Вот такая коммунальная арифметика. Ирина МИТЬКИНА.

Хозяйка автобуса: «Главное ­- это жизнь»

Комментариев: Array
Просмотров: 20619

Екатерина ГРИГОРЕНКО

09.03.2017 00:00

Хозяйка автобуса: «Главное ­- это жизнь»

Она, наверное, самый известный кондуктор Красноярского края: два года назад фильм об этой удивительной женщине получил национальную премию отечественного киноконкурса «Страна». Высокое жюри поразила необычная судьба героини: её консерваторское образование, блестящее прошлое актрисы Театра оперетты, немыслимое перевоплощение в работницу общественного транспорта и, несмотря на все неурядицы ­ трепетное отношение к людям и своей тяжёлой работе. Лента «Хозяйка автобуса» оказалась настолько хороша, что собрала награды и на других конкурсах, фильм демонстрировали по краевому телевидению, а пользователи соцсетей заваливали его лайками и репостами. Оказалось, многие зрители знают и любят заботливого кондуктора, но мало кто имеет представление о том, насколько это неординарный человек. Именно поэтому накануне женского праздника 8 Марта мы попросили «хозяйку автобуса» Наталью СЕМЕНЮК рассказать о себе. И не пожалели, ведь такая история действительно достойна романа.

«Не своим голосом»

­ Я родилась в Тульской области, городе Богородицк. Представляете, название какое? Бо­го­ро­дицк: это у нас травка такая росла богородша, вот так и город назвали. У родителей нас было четверо ­ три девочки, один парень, рабочая семья. Мама простая ­ и сестрой­хозяйкой в поликлинике трудилась, и кем только ни работала, потом домохозяйкой стала. Папа был шахтёром, двадцать с лишним лет под землей проработал. При этом музыку у нас любили все ­ сестрёнки тоже пели чистенько. А у меня ещё в первом классе был голос звучный, сильный, полётный… Вот родители и решили отдать в музыкалку ­ мамочка очень мечтала, чтобы я педагогом стала, преподавала. А папа вообще хотел записать на баян. Но меня как посадили на стульчик, баян в руки дали, так я за ним и потерялась. Тогда педагоги убедили родителей: «Пусть играет на скрипке». Сейчас я думаю: надо было мне на фортепьяно учиться, а оно мимо прошло ­ про меня почему­то забыли, не занимались. Когда я закончила музыкальную школу, директор в шоке был: «Как Семенюк пропустили, почему она фортепиано весь курс не занималась?». Но я тогда не расстраивалась, не понимала, какую это роль в моей жизни сыграет, мне нравилось только петь. Девятнадцать лет я исполняла русские народные песни, Зыкину обожала ­ она же гордость, душа России. И в городе меня любили, говорили: тембр на Зыкину похож! Однажды даже довелось выступить на телепередаче «Алло, мы ищем таланты». И мы, три сестрёнки ­ я, Веруня и Любаша ­ там спели. После этого нас собирались в Москву отправить, но не получилось.

Когда я закончила школу, родители придумали, что мне надо поступать в Новомосковское училище на отделение скрипки. Там педагоги меня прослушали, сыграла я неплохо. Но потом сама же решила сделать иначе ­ поступила в культпросветучилище на дирижёрское хоровое отделение.

Занятия у меня вёл педагог­мужчина. Он с самого начала говорил, что я лезу не в свою область. Помню, привел меня к директору и там возмущался: «Вы ей скажите, что она поёт не своим голосом! У неё классическое высокое сопрано, а она берётся за народные песни!». Но директор меня обожал. Спрашивал: «Наташа, тебе нравится так петь?». Я отвечала: «Люблю очень!». Он тогда говорил преподавателю: «Видите? Любит же! И мне нравится...». Так я и пела, пока у меня второй педагог не появилась ­ Камелия Ивановна Запорожец. Она уж крепко за меня взялась: «Наташа, всё, солнышко, у тебя колоратурное сопрано, больше никаких народных песен!». Мы начали с ней распеваться, и мне понравилось, очень понравилось. Все эти вокализы ­ такое наслаждение!

«Если бы не голос…»

­ Закончив училище, я поехала поступать в Москву. Шёл юбилейный год, в стране отмечали 60­летие СССР. И такие голоса приехали поступать, вы не представляете! Я же ещё была «сырая», только от природы возможности. Прошла два тура, письменные экзамены. А на третий меня уже не взяли, отсеяли. После сказали: «Не обижайтесь, через год приезжайте». И объяснили, что к юбилею Советского Союза в консерваторию набрали в основном нацкадры от республик. А кроме того, взяли ребят из своих, проверенных.

На следующий год я уже побоялась пробоваться в столице и поехала в Петрозаводский филиал Ленинградской консерватории. Поступила сразу ­ диапазон голоса­то был ого­го какой, я соль третьей октавы брала! Но взяли на подготовительный, потому что музыкального училища за плечами не было. Говорили: «Голос огромный, но сырой, надо подержать». В результате, проучилась я семь лет и всё это время сама себя содержала. Получала стипендию, а ещё постоянно подрабатывала ­ полы мыла в магазинах, в общежитии убиралась, пока все спали. Я же по характеру ­ бегунок, никакой работы не чуралась. В детстве дома были и коровы, и поросята, сама пасла, доила, косила. Я вообще считаю, что человек обязан трудиться, ведь движение ­ это жизнь.

А ещё я вышла замуж: у меня был очень красивый муж. Я Володю ­ так его звали ­ сначала не заметила, он меня приглядел, понравилось, что простая, наивная такая девчонка. У него был голос, но с большой «качкой» (дефект для вокалиста ­ авт.). Хорош собой, танцевал, в Щукинское поступить пытался… но его не взяли. Естественно, занервничал, обиделся ­ гонор сильный был, он же герой­любовник, красавец ­ уехал домой…

Действительно, красавец ­ я не то, что есть, дышать не могла при нём нормально ­ как я его любила! А он давил: «Ты не хочешь быть со мной, бросай консерваторию, Петрозаводск, забирай документы, приезжай ко мне». Что ж, я так и сделала ­ перевелась к нему, в институт культуры, всё ради мужа. А Володя меня даже не встретил. Поезд шёл через Москву, я уже беременная была на четвёртом месяце, страшенный токсикоз. Люди со мной ехали, сочувствовали. Один мужчина ­ его Тимур звали ­ всё мне помогал. Высадил с вещами, перевёз на другой вокзал, купил билет, посадил на поезд. Напоследок сказал: «Дайте адрес вашего мужа, телеграмму отправлю, чтобы встретил». Не знаю, что он ему там написал, но Володя был в бешенстве. Видно, по­мужски оттянул. Я потом думала, если мальчик родится, назову Тимуром. Жалела, что никогда больше этого человека не увижу: у меня же на вокзале даже мысли не было телефон взять. Я ведь только о муже думала, даже представить не могла, что поживём два месяца ­ и всё. А Володя уже гулял, женщина у него появилась.

Я увидела его с ней. Что было! Как больно! Всё оборвалось. Он на утро на завод пошёл, а я собрала вещи и ­ обратно в Петрозаводск, в консерваторию. Меня снова зачислили, но сказали: «Наташенька, наша дорогая Наташенька, если бы не твой замечательный голос, мы бы тебя ни за что не взяли».

«Возьмём оперетту!»

­ В консерватории у меня были замечательные педагоги: Людмила Васильевна Третьякова и Антонина Петровна Выспрева. Мне повезло с ними очень. Бывает, преподаватели портят голоса студентам ­ пока я училась, скольким ребятам голоса у нас угробили! Меня же Бог всегда хранил.

В 1981 году, накануне госэкзаменов, в Астрахани проходила ярмарка, куда собрались вокалисты со всей страны ­ их потом приглашали по разным театрам. Пели там и российская звезда Любовь Казарновская, и всемирно известный баритон Владимир Чернов (он всю жизнь проработал в «Metropolitan Opera»). Любовь спела неважно, видимо, простывшая была, не в голосе. А уже потом я услышала её по радио ­ и была приятно удивлена. Узнала, что она поступила на повышение курсов и думала: «Вот мне бы так же: ещё два­три года»…

На ярмарке оказался знакомый Антонины Петровны ­ тенор Большого Театра. Он позвонил из Москвы: «Мне очень понравилась ваша студентка, давайте её в стажёрскую группу нашего театра от карельской АССР возьмём. Педагог моя была в восторге: «Наташенька, ­ восклицала ­ это же Большой Театр!». Но попасть в столицу мне не довелось: завкафедрой пошла к директору Консерватории и сказала, что я плохо спела. И директор почему­то послушался, хоть у неё не было консерваторского образования ­ из всей комиссии оперной певицей была только моя Антонина Петровна. А больше с хорошими вариантами нам на ярмарке не повезло: педагог кому только меня не предлагала, но все говорили: «У неё же лирико­колоратурное сопрано, куда её брать? Ну, споёт она Марфу, споёт «Снегурочку», «Травиату». А на что будет жить, что зарабатывать? Квартира не светит, в общежитии маяться с маленькой дочкой?».

Слушали меня и в Петрозаводском Театре музкомедии, их дирижёр у нас оперный класс вёл. Он позвал, говорит: «Наташа, как же я тебя просмотрел? Ты у нас и квартиру получишь, и зарплату дам приличную!». И вот я прослушиваюсь: громадный зал, комиссия за столиком. У меня внутри не передать, что творилось. Но программа была готова ­ всё спела как надо... Зарезали. Сказали: «Ей с таким голосом нельзя петь в нашем театре, только в оперном или филармонии!». Представляете? Педагог моя так плакала, говорила: «Наташенька, может, в Минск? Мы созвонились, там нужна певица…». Но я была молоденькая, трусоватая. Вот если бы Антонина Петровна со мной поехала ­ я бы попробовала, там бы осталась и наверняка бы работала до сих пор солисткой. От нашего класса баритон туда поехал. А я нет…

И тогда педагог мне сказала: «Баста. Не надо тебе всего этого, девочка, давай возьмем оперетту. Едем в закрытый город Свердловской области». Там я и устроилась.

Певица на пуантах

­ В свердловском театре я проработала четыре года. Помню, на прослушивании все рты раскрыли: надо же, голос огромный, а приехала в оперетту!

Режиссёр Борис Матвеевич Бруштейн два года подряд все спектакли только под меня ставил. И жена его Эльза Кузнецова тоже очень хорошо ко мне относилась, ценила. Что только я ни пела: «Фиалка Монмартра», «Цыганский барон», «Король Вальса», «Цыган Премьер». А актёры взбесились: «Молодая пришла ­ и всё ей отдают, что это такое!» Но «скушать» не удалось: голос хороший был и люди обожали, шли на меня. Два года я поработала, Борис Матвеевич собирался «Сильву» ставить, но тут его убрали. А дальше… я получала партии только по остаточному принципу. Вот классику, например, которую другие не могли исполнять. Следующие два года я проплакала, а Брунштейн говорил мне: «Наташенька, уезжайте!». Мне бы тогда в оперный театр, в Свердловск податься, но я уже не мыслила себя без оперетты.

А потом опять же, благодаря Антонине Петровне, я попала в Красноярск­26. И уже здесь проработала тринадцать лет. Мне очень нравилось играть и танцевать ­ это такое наслаждение! Помню, была у нас балетная прима, она меня хвалила, говорила: «Никогда не подумала бы, что у певицы может быть такая пластика». Однажды мы здесь репетировали Лекока «Жирофле­Жирофля», так меня решили поставить на пуанты. Неделю не получалось, я плакала, а потом всё­таки встала! А после мы поехали на конкурс в Ленинград, и жюри после спектакля сказали, что сначала вообще не могли определить, где балетные, а где солистка. Только потом, когда пошло пение ­ сообразили.

Я играла и героинь, и характерные роли мне давали, старух даже. Только выходила ­ зал падал. В «Ласковом мае» одной из трёх старушек была ­ так народ не верил, что это я.

И зрители меня любили ­ были даже фанаты. Однажды пошла я к врачу, а та узнала меня и говорит: «Я хожу в театр смотреть на вас и слушать вашу речь». Видимо, нравился мой голос. От природы середина богатая была, при этом и низы, и верха сильные. В оркестре говорили: «Ты как Има Сумак» ­ у этой певицы огромный диапазон. Жаль, полностью развить не получилось ­ на это бы никакой консерватории не хватило.

«Срочно в Москву!»

­ В нашем городе я проработала сначала лет шесть или семь, а потом год трудилась в Тульской филармонии. Там были сильные, хорошие голоса. И ко мне все относились замечательно. Помню, мы в каком­то большом концерте участвовали, а в это время в филармонию как раз приехала меццо­сопрано с Большого театра и с ней оркестранты. А я была запоминающаяся: талия осиная, бюст четвёртого размера, волосы богатые. Так вот, после того, как я спела, они меня обступили: «Девочка, что вы тут делаете? В Москву, срочно в Москву! Там открылся оперный театр, вас с руками оторвут!». Но куда бы я поехала ­ 90­е годы, в Москве путч, перестрелки, а у меня ребёнок. Даже соваться не стала. А ещё через год собралась уезжать. В филармонии меня уговаривали ­ останься. Но там надо было ждать жильё три года, а тут снова Антонина Петровна появилась и пригласила в Барнаул, сказала коллектив хороший. И я туда помчалась.

А сцена в барнаульском театре оказалась кошмарная, сплошные «ямы». И когда я пела первый раз, у меня ничего не получилось: танцевала с балетом, ария была очень трудная. Все движения давались хорошо, а голос местами пропадал. Зато на следующий день прекрасно спела… В Барнауле я тоже год проработала, потом вернулась в Железногорск ­ здесь всё­таки квартира была, сестра жила. К тому же приглашали, обещали даже звание…

«По костям не пойду»

­ Не сложилось. Несколько лет поработала, «Пенелопу» спела с Бугреевым ­ четыре танца танцевала, так замечательно было! А потом не стало героев, не с кем было петь. Эту нехватку надо было уравновесить, и у нас пошли микрофонные дела, начали ставить пьесы в пределах октавы. Бывало, я раз в два­три месяца спою «Летучую Мышь», баронессу Зету и ­ всё. Фактически не было работы, кризис, денег не хватало, на душе скребло. И немножно стали прессовать ­ мои роли отдавали. Бывало, выписана я на спектакль, прихожу днём распеваться (я ещё каждый день ходила заниматься ­ и пела, и танцевала в балетном классе), а мне: «Тебя в расписании не было». Не буду говорить, кто так делал ­ я их уже давно простила. Но эти намеки сильно задевали. Или заключительный концерт: одних объявляют, других, а я ­ на заднем плане с теми, кто только­только начал работать. Каково это для самолюбия? Столько лет отдала театру, была ведущей солисткой, люди любили и ждали, а тут такое... И я решила уйти.

Куда только ни пыталась устроиться ­ ничего. Подвели, в том числе, и упущенные в музыкальной школе занятия по фортепиано. Так могла бы и в садике музыкальным руководителем работать, но я не могу сразу сесть и сыграть, как пианист ­ разучивать надо… Сходила и в Центр досуга, там сказали, для меня места нет. А я могла бы вокал вести, учить детей, взрослых… В Красноярске тоже не взяли: своих, мол, хватает. Пытались меня устроить в музыкальное училище педагогом. А в это время там преподавала пенсионерка. Директор ­ молодой такой мужчина ­ мне говорит: «Ну как же я ей скажу: оставьте работу, хочу другую, молодую взять? Она же всю жизнь в этом училище проработала!». Я его поняла ­ действительно, человек столько трудился, что же, мне по костям идти? Не хочу и не умею.

В конце концов, услышала, что кондукторам платят, поэтому пошла в ПАТП устраиваться. Там только спросили: «Как же вы будете работать?». Наверное, думали ­ сбегу. А я вот осталась.

«No pasaran!»

­ Ужаса не было. Привыкла к работе потихоньку. Знакомых встречала ­ театральные многие отворачивались, делали вид, что не узнают, уходили в сторону. Зато положительным людям было наплевать, здоровались. Некоторые из них пассажирам говорили: «Вы слышите, какой голос, слышите, кто с вами разговаривает?». Люди порой спрашивали: «Вы что, певица?» ­ чувствовали, что голос поставленный. Некоторые и теперь иной раз говорят: «Не ори!». Извиняюсь ­ что же поделать, если голос такой. Помню, молодые всё шутили. Например, выходят из автобуса четверо парней и громко так кричат: «Но посаран!». А я смеюсь. Мне вообще хочется разговаривать, общаться с людьми, подойти, за ручку взять, поговорить. Ещё поначалу иногда забывалась и пела в автобусе. Как­то раз водитель радио включил, а там песня советская, хорошая. Тронула меня, я запела во весь голос. Потом обернулась, а сзади мужчина сидит ­ глаза круглые. Надеюсь, он получил удовольствие. Или вот, когда Виктор Стародубцев фильм снимал, заставил меня петь в автобусе. Я пою, он снимает, а люди выходят и большой палец показывают ­ хорошо!

Да, некоторые удивляются, что я веду себя необычно для кондуктора, но я не могу иначе, видимо, накладывает отпечаток тот факт, что я солисткой сколько лет была...

***

­ Иногда я думаю: может, у меня всё бы иначе сложилось, если бы муж был. Сказал бы: «Баста, едем в другой город!» и увёз бы меня. Но после мужа уже ни с кем не сложилось. Мужчины любили, но все мимо прошли. Я же была фанат своего дела, для меня главное театр, музыка, роли, какие там мужья ещё? Помню, как­то сижу в гримёрке, слышу, молоденькие говорят: «Сначала надо выскочить замуж, театр подождёт». Я так не могла. Я самоедка, самокритична, не любила, чтобы меня жалели, всё сама делала. Однажды познакомили с Марком Фрадкиным, он дал мне свой телефон. Долго этот номер был в книжке. Думаете, я хоть раз к нему за помощью обратилась? Хоть раз позвонила? Никогда! Совести бы не хватило ­ сама, только сама.

А сейчас столько лет прожила и поняла: всё­таки самое главное ­ это жизнь, работа должна быть на втором месте. А ещё она обязательно должна быть по сердцу, по душе. Некоторые ведь день свой будний словно каторгу отбывают, а зачем? Надо найти что­то хорошее, вот как я в работе кондуктора, и будет интересно, понимаете? А ещё нужно помнить ­ на всё Божья воля, что Он ни делает ­ всё к лучшему. Если знаешь это ­ жизнь сразу становится осмысленной…





Новости

В регионе В России В мире
  • На городском озере в Железногорске состоится «ледовое побоище»

    19.02.2021

    Это не «автомобильные гонки на выживание», но до завершения соревнований по зимнему любительскому автокроссу «доезжают» не все автомобили.

  • Высокое искусство

    13.11.2019

    Для парка на ул. Свердловской сваяли восьмитонную патриотическую скульптуру из глины «Под знаменем Победы».

  • Ушельцы-пришельцы

    Ушельцы-пришельцы

    22.10.2019

    Гендиректор железногорского Горно-химического комбината Пётр ГАВРИЛОВ покидает должность, которую занимал 13 лет. Об этом он сообщил на своей странице в Facebook.

  • Взгляд с крыши

    22.10.2019

    Были ли вы когда-нибудь на крыше красноярской администрации?.. В ближайшее время такая возможность появится.

  • Антирейтинг

    Антирейтинг

    08.10.2019

    Активисты ОНФ составили антирейтинг российских городов по качеству дорог, сформировав десять непочётных номинаций. В одной из них засветился Красноярск.

Подписаться на новости

АРХИВ

На правах рекламы

Острые козырьки смотреть онлайн все сезоны и серии Новый пап смотреть онлайн все сезоны и серии